Подкралась незаметно. Как женщина лишает нас свободы и Девушки, забудьте солярий!

С Геной мы знакомы давно, но лишь года два назад стали вдруг крепко дружить. У нас были похожие ситуации: Гена развелся второй раз, я – тоже. Мы вовсе не бухали на пару, напротив – вели здоровый образ жизни, вместе гоняли на велосипедах. Мужчин объединяет не водка, а любовь к свободе.

Вторая жена при разводе очень сильно Гену помучила. У меня все прошло легче, но я тоже был рад той воле, которую обрел. Как-то мы катили на велосипедах по парку, Гена произнес: «Я прямо как вспомню эту семейную жизнь – вздрагиваю.

Нет, больше никогда. Дети у меня есть, я с ними общаюсь, все прекрасно. На кой черт семья?». Гена вдруг отпустил руль велосипеда, раскинул в сторону руки и закричал: «Свобода-а-а-а!». Собачки, которых бабушки выгуливали в парке, истерически принялись лаять на Гену. А он хохотал. И как я понимал моего друга Гену.

Год мы провели в своих блаженных одиночествах, в своем веселом спорте, оба сильно похудели, исчезли животы. Ничто так не полнит мужчину, как семейная жизнь.

Однажды вечером я заехал к Гене: он купил новый велосипед, очень хотел похвастаться. Я осмотрел, потрогал, испачкал руки в масле. Похвалил велосипед и пошел в ванну – отмыть масло. И тут мой взгляд упал на маленькую розовую баночку. Я заметил ее случайно. Ночной крем для лица.

– Ген! – кричу из ванной. – Ты совсем уже? Мажешься кремом?

Гена засмеялся:

– Да это Лидки.

– Какой еще Лидки?

– А я тебе не сказал?

Выяснилось, что месяц назад он познакомился с девушкой – где-то в гостях. Хорошая девушка Лида, работает юристом, делает карьеру. Она стала к Гене приезжать, оставаться иногда на ночь. И поставила на полочку крем, чтобы не возить лишний раз туда-сюда.

– Ну всё, – говорю. – Началось.

– Что началось?

– Вторжение. Оно так и начинается – с маленькой баночки. Это как в фильме «Чужие»: сперва в тебе поселяется враждебный эмбрион…

– Лёх, что ты плетешь? Какой эмбрион?

– Короче, у тебя вирус. Скоро ты будешь захвачен весь. И конец свободе.

– Бред!

Но я-то знал, что говорю. Я знал, как женщины коварны. Как сперва они мастерски делают вид, что озабочены только работой, своими делами и что им вообще ничего от мужчины не надо. Только немного заботы, поцелуйчиков и всякого мимими. Мужчины – они простодушны, если не сказать – туповаты. Они думают: «Будем встречаться, проводить вместе ночи, но на мою свободу никто не посягнет!».

А девушка улыбается, гладит мужчину по руке и думает о чем-то своем. Она не спешит. Она знает, что мужчину не стоит пугать. Она вползет в его жизнь незаметно и навсегда.

Вскоре Гена познакомил меня с Лидой. Действительно, очень приятная девушка с изящными золотыми сережками и крепкой грудью. Она приготовила нам вкусную пиццу – с сыром и ананасом. Когда я мыл руки – заметил в ванной уже новую зубную щетку, розовую, и новый кремик – для рук. Я сам себе подмигнул в зеркало: «Чужие атакуют!»

Потом мы ели пиццу и весело болтали втроем. А когда стало поздно, Лида поднялась: «Всё, я домой». Гена возмутился: «Ну как это? Нет, оставайся!»

Лида чуть поспорила, но осталась.

Еще через месяц воскресным утром Гена вдруг отказался кататься со мной на велосипеде. Я разозлился, приехал к нему домой: уж я его вытащу, ишь!

Гена был в халате, заспанный и смущенный:

– Лёх, нельзя без звонка!

– Ладно, извини. Поехали, не тупи!

Из комнаты раздался голос Лиды:

– Генусик, кто там?

Гена трусливо обернулся:

– Лёха за насосом заехал…

Я попросил лишь умыться: слишком яростно крутил педали. И снова увидел полочку в ванной. Теперь паста Гены и крем для бритья убого жались в углу. Все остальное было в розовых баночках и флакончиках. И царственно лежали те самые золотые серьги. Так я понял, что «чужие» победили. Гена потерян навсегда.

Потом я был у Гены еще раз: надо было помочь с мебелью. Мы собирали новый большой гардероб, двигали книжные полки, выносили на помойку огромные пакеты с мусором. Лида командовала: «Так, стоп! Еще надо вот это выбросить!». Гена, у которого уже снова появился живот, пытался возражать, Лида была непреклонна. И наконец, она мне сказала: «Слушай, а велосипед тебе не нужен? А то у нас лишь место занимает на балконе».

Никогда. Слышите, никогда женщин нельзя пускать в свое пространство даже на сантиметр. Если вам дорога свобода. Всё начинается с безобидного флакончика в ванной. Но это первый шаг к мужской гибели. Дальше вы уже не сможете противостоять ласковому вторжению.

Женщина будет отбирать у вас свободу по кусочку, по пяди, по дюйму. Она не торопится, она знает, что победит. Если поставила свой хищный флакончик – значит, вирус запущен. Это флакончик сожрет всю мужскую свободу.

…Прошел год. Мы с Геной общались изредка, просто в мессенджере. На велосипеде гонял я один. Мне было чуть грустно, но у меня оставалось главное – свобода.

А потом и я познакомился с девушкой. Спустя месяц она спросила: «Можно я оставлю у тебя крем?». Почему я не закричал «нет»? Ну почему? Наверно, чувствовал себя влюбленным. Эх, дурак.

Девушки, забудьте солярий!

Встретил знакомую, не сразу узнал: она была с ядреным загаром. Будто ее запекали в печи, до румяной корочки. Ты провела месяц в тропиках? – спрашиваю. Она улыбается: «Нет, я хожу в солярий. Весна же, надо загореть». Я усмехнулся: «Чтобы к лету сгореть дотла?». Девушка фыркнула, девушка не оценила моей шутки.

Русские девушки всегда недовольны своей бледностью. Русские девушки жалуются на долгую зиму и говорят, что они должны жить в Майами или на Гоа. Русские девушки вообще помешались на загаре. Всякие там солярии, бронзеры, автозагары. Им кажется: они прямо пышут сексуальностью, став смуглянками. С ранней весны их задача: быстро запечься так, чтобы походить на южную итальянку.

Глупости, девушки! Ваши белые лица — наше национальное достояние. Спросите хоть у Пушкина. Вы же с детства помните его бьюти-рецепт для Царевны, которую считали секс-символом семь богатырей:

«Белолица, черноброва,

Нраву кроткого такого…»

Кроткий нрав – это не совсем про нынешних девушек, зато про брови тоже очень точно. Но главное – белолица.

Мне не раз доводилось общаться с западными фотографами и визажистами, я обязательно их спрашивал о национальных особенностях русской красоты. И первым делом они говорили про кожу: wonderful pale skin! То есть «чудесная светлая кожа». Англичанки тоже бледны, но они превратили свой “недостаток” в национальный символ: “Ах, она настоящая английская роза!”

А у нас не розы, у нас — полевые ромашки, лучшие в мире цветы. Кстати, думаю, избыточность русского мейкапа — как раз оттуда, от бледности: такая кожа — идеальный холст. Рисуй что хочешь и сколько хочешь.

Это же прелесть что такое, наша северная бледность. Она прекрасно оттеняет всё остальное: губы горят, глаза сияют. Что еще надо?

У моей подружки — идеальная кожа, та, которую называют фарфоровой. Мы не раз с ней ездили в жаркие южные страны, к морям. Что обычно там делают наши умницы в бикини? Правильно! Укладываются в шезлонг на полдня и начинают запекаться со всех сторон, как томная курочка-гриль. Если девушка не улетит оттуда поджаристой – будто зря провела время. И моя подружка ложилась с книжкой у моря. Но только под огромным зонтом.

Никаких запеканок. Сперва я даже удивлялся, а потом сообразил: она дорожит этим своим белым лицом, драгоценным фарфором. Ей на фиг не нужен истошный загар, тогда она станет как все. И когда мы входили вечером в ресторан, все восторженно смотрели на мою русскую красавицу, парни-официанты бросались к нашему столу с особым воодушевлением. Еще бы! Кругом загорелые однообразные девицы со всего мира, а тут —гений чистой красоты.

Призываю, девушки! Обходите солярий стороной, это дьявольское изобретение. Его внедрили коварные враги, чтобы разрушить русскую красоту. Не отдадим ни пяди русской кожи! И на пляжах — ведите себя поспокойнее, ну не станете вы итальянкой, хоть обмазать вас оливковым маслом и обсыпать пармезаном. И хорошо, и не надо.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Подкралась незаметно. Как женщина лишает нас свободы и Девушки, забудьте солярий!
Adblock
detector